Власть и общество

Стал легендой в 19 лет

Однажды в составе делегации белорусских ветеранов мне довелось побывать в Санкт-Петербурге
Во время встречи хозяева вспомнили о белорусе Феодосии Смолячкове, бесстрашном снайпере, слава о котором гремела по всему Ленинградскому фронту во время героической обороны города на Неве. О нем говорили бойцы в землянках, писали в газетах. Блокадники, обессиленные от голода и холода, присылали снайперу подарочки, трогательные письма, посвящали стихи, желали крепкого здоровья и боевых успехов. За то недолгое время, что он успел провоевать на Ленфронте, Феодосий Смолячков лично уничтожил 125 фашистов. 

По его примеру в воюющих частях появились «десятники», то есть снайперы, уничтожившие десять гитлеровцев. Затем «двадцатники», «пятидесятники» и, наконец, снайперы, на личном счету которых была сотня, две, и то и больше ликвидированных фашистов. Феодосий Смолячков родился в 1923 году в деревне Подгорье Быховского района. Осенью 1940 года несколько тысяч белорусских ребят по организованному набору были направлены в Ленинград на учебу в школы фабрично-заводского обучения и ремесленные училища. Среди них был и Феодосий. Он выбрал профессию строителя, мечтал затем стать инженером.

Но все рухнуло в страшный день 22 июня 1941 года. Уже стонала под фашистским сапогом родная белорусская земля, горели города и села, гибли мирные люди, враг подступал к Ленинграду. Феодосий, который к тому времени окончил школу снайперов, пошел в Выборгский райком комсомола. И решительно заявил, что он снайпер и хочет быть на фронте. И своего добился. Уже к началу 1942 года на личном счету Феодосия Смолячкова числилось свыше сотни уничтоженных гитлеровцев. 2 января 1942 года красноармейская газета «Вперед» цитирует отважного снайпера: «Теперь я начал уничтожать вторую сотню гитлеровских бандитов. Я еще настойчивее и самоотверженнее буду охотиться за двуногими зверями, буду воспитывать своим примером кадры снайперов. Уничтожая фашистское зверье, я мщу за любимую Родину, за родную Беларусь, землю, которую топчут немецко-фашистские сапоги». 

У Феодосия Смолячкова появилось много последователей, что парня особенно радовало. Возвращаясь с «охоты» в землянку, Федя рассказывал о проведенном в засаде дне, знакомил с тонкостями снайперского дела. Он лично выводил своих учеников на огневой рубеж и там, под огнем противника, давал наглядные уроки снайперского мастерства. Так родилась школа Смолячкова, слава о которой шла по всему фронту. С каждым днем появлялось все больше и больше его учеников и последователей. Разумеется, о Смолячкове знали и немцы. И начали на него настоящую охоту, чтобы избавиться от неуловимого снайпера. Александр Кулаков, гвардии подполковник запаса, служивший в той же части, что и Феодосий, вспоминал:

– За голову нашего юного героя немецкие офицеры обещали высокую награду. Охотились группы от 10 до 20 гитлеровцев. Однажды на него пошли в атаку два вражеских взвода, но Смоляков забросал их гранатами, благополучно прибыл к своим, даже не раненый. Вот что писала солдатская газета «Вперед» 13-й дивизии, оборонявшей Пулковские высоты: «Смолячков успешно выиграл единоборство с немецким сверхснайпером Георгом Минке. Его специально прислало высшее фашистское командование под Пулково, чтобы расправиться наконец с неуловимым русским снайпером, который здесь наводил ужас на нацистских головорезов. Четыре дня продолжался их поединок. Вместо железного креста Минке получил… березовый». 

В музее белорусского райцентра Быхов есть свидетельство о последнем дне героя: «15 января 1942 года Смолячков взял в снайперскую засаду трех своих учеников. Едва забрезжил рассвет, как его ученики и он сам начали отправлять фашистов к праотцам. Феодосий, убив четырех гитлеровцев, довел свой счет до 125. Метко разили врага и его ученики. Они уничтожили немецкого наблюдателя, телефониста, подстрелили зазевавшихся фашистов, шедших на смену в сторожевое охранение. Среди фашистов поднялся переполох. Вблизи наших снайперов начались рваться снаряды и мины. Напарник Смолячкова посоветовал: «Давай, Федя, убираться, пока не ухлопали». «Что ты! – ответил Смолячков. – Теперь самый раз мерзавцев и бить…»

Повременив немного, пока несколько стих вражеский обстрел, они поползли. Но немцы снова возобновили обстрел, еще более лютый. Рядом за бруствером разорвалась мина. Смолячков вдруг схватился за голову и медленно стал оседать на землю. Столяров нагнулся, придерживая друга, стал его поднимать. Феодосий попытался встать, но силы оставили его. «Неужели все?.. – прошептал снайпер. – Так хочу жить…» Он сделал еще попытку, чтобы встать… Но не встал. Глаза его закрылись навеки».

Глубокую скорбь переживала вся дивизия, читаем дальше в документе. В частях и подразделениях, оборонявших Пулково, прошли траурные митинги. Тяжелую утрату разделяли вместе с воинами 13-й дивизии бойцы и командиры всего Ленинградского фронта. А его политуправление обратилось с воззванием к защитникам Ленинграда: «Мы потеряли богатыря Великой Отечественной войны. В груди 19-летнего юноши билось сердце большевика, горячего патриота Родины, верного сына советского народа, сердце, наполненное ненавистью к немецким варварам и убийцам. Политическое управление фронта полностью разделяет ваше благородное стремление кровавой мести за смерть своего боевого товарища и выражает уверенность, что месть эта будет беспощадной…».

Посмертно Смолячкову было присвоено звание Героя Советского Союза. Его имя носят улицы в Санкт-Петербурге, Минске и Быхове. Также легендарному снайперу установлены памятники в Санкт-Петербурге, в Быховском районе возле поселка Воронино на шоссе Могилев – Гомель и в его родной деревне Подгорье.