Власть и общество

Есть ли вакцина от экстремизма?

Есть ли вакцина от экстремизма?
Есть ли вакцина от экстремизма?
Пропагандисты из ИГИЛ грамотно и хитро расставили ловушки на молодежь из самых разных стран мира
Недавний случай со студенткой МГУ – лишь один из многих. И этот случай, однозначно, тревожный сигнал всем нам. Кто и почему попадает в сети боевиков? Как противостоять массовой вербовке юношей и девушек? 

В начале июня 19-летняя москвичка Варвара Караулова, студентка философского факультета МГУ, улетела в Турцию, чтобы оттуда направиться в Сирию и примкнуть к боевикам ИГИЛ. Беглянку удалось задержать при попытке пересечения турецко-сирийской границы и вернуть на родину. Караулова уже давно увлекалась исламской культурой и религией, нередко приходила на занятия в хиджабе. А в последнее время даже любимую собаку стала называть «нечистым животным». 

Сейчас с Варварой работают следователи. А сколько таких девушек и юношей, чьи следы уводят на Ближний Восток, уже много месяцев ищут родные и до сих пор не могут найти. По официальным данным, уже несколько тысяч граждан РФ воюют на стороне ИГИЛ. Пропаганда ведется на 24 языках мира, и русский занимает третье место: ведь этот язык понимают граждане не только огромной России, но и стран СНГ, а также миллионы русскоговорящих в мире. К тому же в России для боевиков есть такой мощный потенциал, как Северный Кавказ. 

– Мы столкнулись с новой и очень сильной пропагандистской машиной, которая использует все современные средства, включая Интернет. Слаженная работа ведется настоящими профессионалами: в ИГИЛ есть немало бывших сотрудников сирийских спецслужб, – говорит президент Информационно-аналитического центра «Религия и общество», член Общественной палаты РФ Алексей Гришин. 

Главное, что внушают своим жертвам пропагандисты, – несовершенство и несправедливость окружающего мира. И именно таких людей ищут – непонятых, одиноких, несостоявшихся. Действительно, сегодня зачастую, если твой папа не министр и не бизнесмен, ты вряд ли поступишь в главный вуз страны, будь ты хоть семи пядей во лбу. Некоторые молодые люди смиряются с идеей безысходности и опускают руки. Вот таких ребят и ищут по социальным сетям и форумам вербовщики. 

Другая категория – молодежь с еще не сформировавшимися взглядами, не нашедшая своего места. Варвара Караулова была именно из последних: по словам знавших ее людей, она увлекалась то индуизмом, то христианством – постоянно искала себя. И, возможно, девушка предоставляла собой ценность для боевиков, потому что владела несколькими иностранными языками. 

Как происходит вербовка? Никак не выявляя себя, наводчик ищет жертву. Самое благодатное поле – Интернет. Выискивает человека, который явно страдает от каких-то проблем, как уже говорилось, зачастую одинокого и нелюдимого. Информация передается мотиваторам, которые начинают искать мотивы возможного сотрудничества. Если человек посещал сайты, связанные с экстремистской идеологией, или такие же сообщества в соцсетях – это наилучший вариант для вербовщиков. Тут же начинается слежка за его IP-адресом. Далее мотиватор вступает в контакт с жертвой: знакомится, предлагает вступить в сообщество или группу по интересам. Постепенно круг общения сужается до нескольких человек, а разговор с форумов и открытых страниц переходит в раздел личных сообщений.

И вот тут жертве начинают внушать: ты – особенный, талантливый, незаменимый. Тебя просто недооценивали. А мы выбрали тебя из тысяч других и хотим, чтобы ты смог проявить себя. Распространенным стало явление секс-джихад – когда женщины уезжают в ИГИЛ, чтобы оказывать сексуальные услуги боевикам и тем самым вдохновлять на борьбу с неверными. Часто на это идут одинокие женщины, отчаявшиеся найти спутника жизни. Вербовщики внушают им, что Европа погрязла в гомосексуализме, а в ИГИЛ их ждут бородатые брутальные воины. В ИГИЛ едет и множество психически больных людей, включая маньяков и педофилов, которым обещают за хорошую службу райскую жизнь в объятиях прекрасных гурий на том свете. А на этом – сотню рабынь любого возраста. Тем более что на Ближнем Востоке допускается брак с 15-16-летними. 

Нередко жертвами становятся игроманы, для которых служба в ИГИЛ – воплощение того, что ранее они видели лишь на экране компьютера: возможность стрелять, бегать, убивать врагов. Другая категория жертв – трудовые мигранты, преимущественно нелегалы, которые зачастую живут в рабских условиях, а пропагандисты ИГИЛ обещают им достойный заработок. 

– Наша система воспитания дала серьезную трещину, – утверждает председатель Общества защиты прав потребителей образовательных услуг Виктор Панин. – Ввести тотальный контроль за молодежью бессмысленно и невозможно, но следует обязать заниматься профилактикой экстремистских настроений психологические службы в школах. 

В последнее время школьные психологи работают только в том случае, если ребенок приходит к ним с определенной проблемой. А ребенок, увлекшийся опасной человеконенавистнической идеологией, сам к психологу вряд ли придет. Задача психолога – выявить среди коллектива учащихся такого ученика и поставить в известность педагогов и родителей. Должны работать и анонимные психологические службы, куда могли бы обратиться родители, заметившие странное поведение ребенка. Специалисты этих служб должны уметь по описанию признаков определить, имеет ли здесь место работа сектантов или экстремистов. Еще одна проблема – недостаток знаний из-за неправильно построенной образовательной политики. По словам Алексея Гришина, необходим курс истории мировых религий в старших классах школы. 

Тогда молодой человек будет понимать, что есть истинная религия, а что – не имеющий к ней никакого отношения радикализм. В борьбе с экстремизмом должны объединиться представители всех конфессий. Эффективными могли бы стать добровольческие отряды, которые проводили бы мониторинги соцсетей и выявляли опасные сообщества и сайты. Специалисты говорят: мы уже отчасти упустили момент. Пока мы сосредоточенно следили за бунтующей Украиной и пытались узреть корень зла в тамошнем неонацизме, за нашей спиной расставили ловушки на наших детей не менее опасные силы.