Власть и общество

Анатолий Полетаев:

«Боян» – это символ державности»
Анатолий Полетаев:
Анатолий Полетаев:

К номеру:   ()


01 Октября 2008 года

Государственному академическому русскому концертному оркестру «Боян», лауреату международных фестивалей, которым руководит народный артист СССР, профессор Анатолий Полетаев, в этом году исполняется 40 лет. Блистательный коллектив, которому в советские времена, до самой перестройки, на Западе аплодировали стоя, преклоняясь перед этим «островом духовного начала, олицетворяющего первозданную мощь русичей, величие культуры земли Русской». Необъяснимо приподнятая атмосфера на концертах «Бояна» возникала благодаря его руководителю-виртуозу, соединившему инструменты симфонического оркестра с народными. За уникальность звучания музыковеды называют оркестр «русским симфоническим». В Советском Союзе в концертный зал в церкви Святого Власия в течение десяти лет, начиная с 1985 года, спешили ценители «настоящего» Глинки, Чайковского, Дворжака, Сметаны, Рахманинова, Свиридова. Этот зал на руинах храма, с помощью интеллигенции Москвы, музыканты строили в течение двух лет. Рыли траншеи по субботам и воскресеньям, прокладывали коммуникации. При этом давали благотворительные концерты – на возведение куполов, установку 900-килограммового креста и позолоту требовалось 15 кг золота. Но храм передали церкви, и оркестр стал бездомным. Существование без помещения, настоящие мытарства по времянкам. А два года назад коллектив и вовсе решили ликвидировать по причине «внежанровости» и в связи «с оптимизацией бюджетных расходов». И только благодаря поддержке участников Второго Собора славянских народов Беларуси, России, Украины в 2006 году в Минске, обратившихся с письмом к президенту Владимиру Путину, «Боян» выжил. Основателя оркестра, отметившего 70-летие, тепло поздравили президент Владимир Путин и министр культуры Александр Соколов.
Сегодня художественный руководитель и главный дирижер оркестра «Боян», лауреат международных конкурсов, народный артист СССР Анатолий Полетаев в гостях у «СВ».

– Анатолий Иванович, в юбилейный для вас год самое время поговорить о пережитом. Расскажите, что за обвинение выдвигали вашему коллективу – «вне жанра», – когда собирались его закрыть? В каком жанре вы задумывали «Боян»? И как умудрились после всемирного признания из этого жанра «выпасть» спустя 38 лет?
– Оркестр мой предназначался для демократической, как модно сейчас говорить, публики. Люди, которые составляют основу государства и являются национальной средой, как правило, не имеют доступа к настоящей культуре. Им все время навязывается вредная звуковая среда под названием «попса» и всевозможный рок – панк, хеви-метал, хард, рэп, которая воспитывает эгоцентристов и суперменов. Среда эта вредна для человека не только в эстетическом, духовно-интеллектуальном плане, но и в физиологическом. И если образованный человек может, скажем, пойти в филармонию на симфонический оркестр, то молодые люди, которые приходят на рок-сборища, через несколько часов тряски зомбируются настолько, что готовы употреблять наркотики и совершать преступления. Вот нас воспитывали, что всякое дурное дело наказуемо. А нынешних молодых приучают к безнаказанности. Они ничего не хотят знать, кроме удовольствий в своих дискоклубах. А у тех, кто расслабляется без ограничения, начинается регресс и деградация. Притупляется чувство ответственности за свою судьбу.
Будучи баянистом-исполнителем, я много ездил по стране, встречался с публикой на целинных землях, в Нечерноземье, в самой глубинке. Вот тогда и решил создать оркестр, который был бы пропитан народным духом, демонстрировал образцы патриотичности, культуры и чистой музыкальной среды. По образованию я народник и считаю себя последователем Василия Васильевича Андреева, основателя Великорусского оркестра народных инструментов. Прошло немало лет, прежде чем возник «Боян». Имя древнеславянского певца, ставшего символом духовности, народности, патриотизма, символом державности, если хотите, взяли мы неслучайно. Боян – это человек, реально живший в IV веке н. э., за шесть веков до появления христианства на Руси. Летописец, сказитель. Гимн, который он написал славянскими рунами, недавно перевели на русский язык. И удивляет то, что за 17 веков в жизни славян не произошло кардинальных изменений. Суть гимна – «Славяне, объединяйтесь от внешних врагов!» – до сих пор актуальна. Определили и место существования Бояна – район Братиславы, Карпаты. В России Бояна воспринимали не только как оракула, само имя его было достойным символом. Так, в 1902 году построили самый большой в мире крейсер – и как, думаете, назвали? «Бояном». А через пять лет в Петербурге гармонный мастер Стерлигов изготовил концертную гармонику, которую опять же за певучесть назвали «бояном». Отсюда и пошло название инструмента – баян, баянисты…
То, что понятие «боян» очень древнее, мы осознали только тогда, когда обрели популярность в своей стране и за рубежом. От имени Советского Союза мы выступали на Днях культуры в Лондоне, Берлине, Токио, Будапеште, Праге. В 1982 году, будучи на гастролях в Японии, с радостью узнали, что нас наградили престижной в те времена премией имени Ленинского комсомола.
А наших «ликвидаторов» удивляло то, что «Боян» не подпадал под определение ни симфонического, ни эстрадного, ни оркестра народных инструментов, хотя музыку мы играли разную. Да, мы можем сыграть все, что любит слушать публика на симфонических концертах. Сыграем и репертуар русского оркестра народных инструментов. Но мы не занимаемся народными инструментами, как, скажем, оркестр Осипова, хотя у нас есть баян, гусли, балалайка, домра. «Боян» начинался с того, что восемь человек играли на народных инструментах. При этом мы можем сыграть то, что не сыграют в оркестре народных инструментов, например увертюру к опере «Руслан и Людмила» Глинки. Мы используем звучание рожков и жалеек, но играть на них будут трубачи. При исполнении этого шедевра «русскости» важно учитывать музыкальную палитру. Мы не занимаемся этнографией ради этнографии, у нас нет такой цели, нас интересует проблема народного духа в музыке.
А жанровость – это совсем другое, сегодня многие выплывают на волне «русскости», например Надя Бабкина, моя ученица. В свое время она была солисткой созданного мною ансамбля «Русская песня». А когда я уходил руководить оркестром Осипова, отпустил Бабкину с «Русской песней» на свободу. С инструментами, костюмами, репертуаром. Так она теперь и не вспоминает об этом. Якобы сама собой «Русская песня» возникла – «ходили-ходили девочки по факультету, и родился ансамбль...» Закон жанра.

– И все-таки как бы вы сформулировали понятие «народности» в музыке?
– Белинский говорил: «Народно то, что интересно для народа». И в этом смысле Иоганн Себастьян Бах для нас русский национальный композитор. Для народа ясным, понятным языком писали Глинка, Чайковский, Рахманинов. Понятно, что глубина восприятия музыки зависит от культуры человека, его образованности и одаренности. Но музыка этих композиторов понятна любому. Она реалистична, демократична, в высшей степени благородна и духовна. А разве Тургенева, Чайковского, Рахманинова мы не считаем частью народа? Они стоят на вершине лестницы, у основания которой находятся те, кто не умеет писать романы и романсы, но именно они выращивают хлеб и добывают руду, да, собственно, «поставляют» жизнью своей литературный и музыкальный материал этим гениям. Не потому ли Рахманинов и Чайковский стали ярчайшими выразителями народных чаяний на планетарном уровне духа и интеллекта? А так ли просты эти «простые люди»? Знаете ли вы, что в XII веке деревенские хоры на Руси пели на 12 голосов? Эта культура сохранилась в генетической памяти народа с дохристианских времен. Думаю, потому и имеет такой успех наш «Боян», что мы стараемся тянуть эту нить традиции именно оттуда, из Древней Руси.
Служение народному искусству я воспринимал всегда как особую миссию. И меня удивляет, что под народным репертуаром нередко подразумевают примитивные песни и танцы, игру на примитивных инструментах. Музыка народна в принципе, но зачастую она искажается интерпретаторами. Ведь народную песню как представляли, особенно на ТВ, с подачи г-на Швыдкого, проводившего фестивали? Необразованные бабули надевали псевдорусские костюмы и начинали петь матерные частушки, уголовщину всевозможную. И никому не было стыдно, устроители за это еще и благодарности получали и бабулек поощряли. Хорошо задание выполнили! Вот мы с нашими программами – «Русские, какой восторг!», «Русский вальс», «Сокровища русской песни и романса», «О России петь», «Сказка русской музыки», «Бояна целебные звуки», «Русский концерт» – и вели ту самую «борьбу с внешними врагами», о которой говорил Боян. Что всегда было нужно врагам? Забрать себе территорию с огромными ресурсами. А как это сделать, не лишив народа его духовных и культурных корней?..

– Анатолий Иванович, в печати немало писалось о целебной силе концертов «Бояна». Неужели в самом деле можно излечивать недуги музыкой?
– Конечно, музыка лечит! Но если вам нужна справка с печатью, пожалуйста: в 2003 году по результатам исследования Проблемной медицинской лаборатории Минздрава России установлено биоэнергетическое воздействие оркестра «Боян» на слушателей, о чем выдано соответствующее заключение. С гербовой печатью Минздрава РФ. Доктор биологических наук, член РАЕН, профессор Станислав Зенин сам вышел на наш оркестр. Специалисты исследовали публику, замеряя энергетику зрителей до и после концертов. И были поражены тем, насколько позитивно воздействует на организмы людей наша музыка. На экране воочию можно было видеть, как под воздействием музыки аура человека восстанавливается: меняется ее цветовая гамма, плотность, исчезают «пробои» – энергетически ослабленные места.
Да чему удивляться, еще в Древней Греции за нарушение музыкальных канонов грозила не темница, а смертная казнь. А Конфуций считал, что с помощью правильной музыки можно управлять государством. Обществом, во всяком случае. Вспомните, как сплачивают людей «Прощание Славянки», государственные гимны. А рост растений под одну музыку и угнетение их – под другую? А феномен ре-мажорной сонаты Моцарта для фортепиано, слушая которую больные избавляются от тяжелых недугов?

– Известно, что Сергей Рахманинов – ваш любимый композитор. Скажите, как вы решились на новую интерпретацию его произведений?
– Рахманинов играл свои сочинения, и вряд ли кто сыграет точнее его. Но однажды я пришел к выводу, что его произведения в наши дни могут звучать иначе. Почему? А потому, что перед Рахманиновым не стояло проблемы национального самосознания. У него не было необходимости отстаивать интересы своего народа, который не был так ущемлен в правах, как сегодня. Скажите, ну почему мы, протягивая руку помощи соседям, что правильно, так равнодушны к собственному народу, который умирает в нищете, спивается, деградирует? Люди страдают от землетрясений, непогоды, всевозможных обвалов, а их только по телевизору показывают, мало что делая для того, чтобы улучшить их положение. Спрашивается, кто будет защищать россиян, и в частности русских?! Американцы? Европейцы? Нет, только собственное правительство, но ведь не заставляет никто. А заставить может только совесть, чувство принадлежности к своему народу и ответственность.
Думаете, далеко от Рахманинова ушел? Нет, расскажу, как слушал рахманиновский концерт в Москве, в Большом зале Консерватории – в одном из лучших залов Европы, на одном из лучших инструментов – «Стенвее», в исполнении лауреата международных конкурсов, дирижер тоже был знаменитость. Казалось бы, все было для того, чтобы услышать нечто достойное великого композитора. Однако я слышал не Рахманинова, а пианиста, который, играя Рахманинова, говорил о себе: «Какой я талантливый, виртуозный, как я тонко чувствую, как я хорош, вот давайте мне цветы, аплодисменты, признание». И этому пианисту было все равно, что играть – Рахманинова, Бетховена, Сен-Санса, Листа, потому что он всегда будет играть себя. Увы, так ведут себя люди, движимые тщеславием. Через пять минут их слушать неинтересно. А если бы исполнитель играл проблемы человечества, великой державы или хотя бы зала, мы бы духовно сопереживали ему и стали участниками события. Поэтому, интерпретируя Рахманинова, я высвечиваю национальную проблему. Например, Сергей Васильевич записал свою «Элегию» на фортепиано. Салонная пьеса, а в оркестре «Боян» она звучит как реквием. И, знаете, на Западе нашу интерпретацию воспринимали именно так. Мы и в Японии играли, и на Тайване. Жаль, что после перестройки так мало внимания уделяется тому, что отличает нас от всего мира.

– Правда ли, что японцы по-особому воспринимают русское искусство?
– Дело в том, что они люди чести и так же любят правду, как и мы. А во имя правды русский человек готов жертвовать собой не задумываясь. Японцы чувствуют это, понимают и не только понимают, но и питаются этим. Вдохновляются, развиваются благодаря русской музыке, русской культуре. Японцы стремятся к духовному совершенству, но ограниченные множеством правил и понятий, по наивности своей уверены, что в области технологий мы отстали от них не на пять лет, как считаем мы, а навсегда. Они не знают, что мы никогда не пойдем по пути, на котором отстали, потому что русская смекалка, находчивость и изобретательность не имеют границ.

– На каких концертных площадках выступает в России «Боян»?
– Сейчас в основном в Москве. Выехать на гастроли невозможно – никакой аншлаговый концерт не окупит расходов. Выступаем на праздниках симфонической музыки, устраиваемых муниципальными властями, «Боян» ведь не команда «Челси» и не модная галерея «Гараж», никто его покупать не будет. Спасибо Второму Собору славянских народов Беларуси, России, Украины, отстоявшему нас, но оркестр по-прежнему находится в кювете. Мы не получили, подобно всем московским академическим оркестрам, президентский грант по результатам конкурса, потому что в разгар «ликвидационных» действий о нас никто не позаботился. Не вошли и в число обладателей 14 президентских грантов оркестрам России, которые будут получены коллективами в январе 2009 года. Официальная зарплата музыкантов «Бояна» высшего, 17-го разряда составляет 4285 рублей. По этому поводу мы обратились уже к президенту Медведеву, и он отправил распоряжение новому министру культуры РФ Авдееву, но пока ждем ответа.
На Соборе в Минске было предложено сделать «Боян» оркестром Союзного государства, и вроде бы все восприняли это с энтузиазмом, но из-за несогласований с Министерством финансов от этой идеи отказались. А у меня на диске есть программа «Славянские ритмы», где звучит музыка сербов, болгар, чехов, словаков, поляков, украинцев и россиян. Сам дух славянской цивилизации зашифрован в песенных ритмах, там есть и Дворжак, и Шопен, и Сметана, и Глинка, и Рахманинов. Именно эту музыку приходили слушать в концертный зал в нашем храме зарубежные туристы, у которых концерт «Бояна» значился в программе ознакомления с достопримечательностями Москвы. После того, как храм в 1995 году отдали церкви, адекватного помещения мы не получили. Сейчас арендуем помещение в ДК Войтовича. «Бояну» до сих пор никто не помогает. И если бы не бескорыстные помощники из Клуба любителей оркестра, которые за свой счет организуют концерты, рекламу, публику, нам было бы совсем нелегко.

– На концертах можно услышать и ваши сочинения, есть ли в программе «Бояна» Гимн Союзного государства?
– Конечно. Вначале я написал «Гимн единения России с Белоруссией». Исполнили его на правительственном концерте, всем понравилось. Потом нас упрекнули – а Украина где же? Тогда мы написали «Гимн славянского единства», где есть слова: «Белая Русь и сестра Украина вместе с Россией едины навек», а также – «Пусть от Камчатки до Украины, пусть от Полесья до Сахалина будет цветущей наша земля». Гимн этот хорошо воспринимается публикой во всех трех странах. А как иначе, для меня украинцы это наши люди, Киевская Русь стала великой Россией. И белорусы – Белая Русь – тоже наши люди. Нам всегда быть вместе.

Беседу вела
Нина КАТАЕВА

От редакции: Неужели на огромном славянском пространстве, завещанном нам великими предками, не найдется силы, способной помочь оркестру «Боян» возродиться?! Просим считать публикацию беседы с руководителем славного коллектива Анатолием Полетаевым призывом к действию.