Власть и общество

ЮРИЙ ГАГАРИН… ПЕРВЫЙ!

ЮРИЙ ГАГАРИН… ПЕРВЫЙ!
ЮРИЙ ГАГАРИН… ПЕРВЫЙ!

К номеру:   ()


01 Апреля 2009 года

В два часа ночи Королев был уже на ногах. Он бесшумно вошел в «стартовый домик», осторожно приоткрыл дверь в спальню, убедился в безмятежном сне двух первых колумбов космоса и удовлетворенным вышел на крыльцо. Тут только увидел Главный конструктор удаляющуюся в темноту фигуру полковника Карпова – не спал, оказывается, и начальник Центра подготовки. Да что там говорить. В эту ночь не спали многие, но только единицы ставили вопрос так, как Сергей Павлович. Он считал предстоящий полет Юрия водоразделом всей своей жизни. Случившиеся в ней события до 12 апреля были для него словно на ладони. А что грянет после полета, не знал ни он, ни кто-то другой. Много чего перебывало до полета. Было хорошее. Королев смело относил к удачам недавние мартовские старты. В них почти все получилось «штатно». Случалось и плохое. Невыполнение или отклонение от программы, отказы систем. Самая обидная неудача, по его мнению, случилась в декабре шестидесятого. Произошел сбой в системе управления, корабль сгорел в атмосфере, а он считал такие неполадки уже исключенными.
Около трех часов Главный конструктор прибыл на стартовую площадку. Почти пять лет наблюдал он свою «семерку» на старте, но каждый раз пятидесятиметровая громадина вызывала в его душе трепет. На этот же раз у него было особое к ней отношение. Ведь через шесть часов ракета должна вынести на околоземную орбиту не «Ивана Ивановича», а первого, близкого и дорогого ему человека. Все должно произойти именно так, как он задумал.
В шесть – космическое облачение. Гагарин и Титов надели легкие, мягкие и теплые комбинезоны лазоревого цвета. На них – ярко-оранжевые скафандры, обеспечивающие работоспособность космонавта даже в случае разгерметизации кабины корабля. Поскольку его вентиляционное устройство можно было подключить к источнику питания только в «стартовом автобусе», вначале в скафандр заключили Титова, чтобы избежать чрезмерной утомляемости «первого колумба». На голову каждому из них надели темные шлемофоны, а поверх их – белые гермошлемы с крупными красными буквами «СССР».
Когда Гагарин и Титов в сопровождении Карпова и Акулиничева вышли из «костюмерной», их встретил Сергей Павлович:
– Как настроение, орелики?
– Отличное, – ответил Гагарин и с улыбкой произнес:
– А у вас, Сергей Павлович?
Тут же он пристально вгляделся в сероватое, уставшее после бессонной ночи лицо Королева, и его улыбка разом погасла. Юрий подался вперед и тихо, как-то особенно, по-свойски заметил:
– Сергей Павлович, вы не беспокойтесь. Все будет хорошо…
В семь часов две минуты Ивановский, ведущий конструктор «Востока», под руку с Гагариным вошли в лифт и поднялись на верхнюю площадку фермы обслуживания. Перед входом в корабль Юрий задержался на секунду, помахал рукой провожающим и, ухватившись обеими руками за верхний обрез люка кабины, ловко скользнул в кресло пилота. Лицо его было совершенно спокойным. Он неторопливо осмотрелся и, включив переговорное устройство, начал проверку связи…
Королев: «Я «Заря»… «Заря»… Приступайте к проверке скафандра… Как поняли меня?»
Гагарин: «Вас понял. Приступаю к проверке скафандра».
Королев: «Как чувствуете себя, Юрий Алексеевич?»
Гагарин: «Чувствую себя превосходно. Проверка телефонов и динамиков прошла нормально. Перехожу на телефон».
Королев: «Понял вас. Дела у нас идут нормально. Машина готовится нормально. Все хорошо».
Гагарин: «Я «Кедр»… «Кедр»… Понял вас… Я так и знал. Проверку связи закончил. Как поняли? Исходное положение тумблеров на пульте управления заданное».
Королев: «Объявляется часовая готовность. Продолжайте осмотр оборудования. Как поняли меня?»
Гагарин: «Вас понял. Объявлена часовая готовность. Самочувствие хорошее, настроение бодрое. К старту готов!»
Королев: «Объявлена пятнадцатиминутная готовность».
Гагарин: «Вас понял. Пятнадцатиминутная готовность».
Королев: «Объявлена десятиминутная готовность. Как закрыт у вас гермошлем? Закройте гермошлем. Доложите».
Гагарин: «Вас понял. Объявлена десятиминутная готовность. Гермошлем закрыт. Все нормально. Самочувствие очень хорошее. К старту готов».
Королев: «Объявлена пятиминутная готовность».
Гагарин: «Вас понял. Объявлена пятиминутная готовность».
Королев: «Объявлена минутная готовность. Как поняли?»
Гагарин: «Я «Кедр»… «Кедр»… Вас понял. Объявлена минутная готовность. Занял исходное положение».
Королев: «Отлично!.. Мы верим в вас!»
В ушах Главного конструктора торжественным гимном гремят заключительные команды полковника Кириллова: «Ключ на старт!»… «Протяжка один»… «Продувка»… «Ключ на дренаж!»… «Протяжка два»… «Зажигание!»…
Услышав сообщение с борта о включении двигательной установки, Сергей Павлович прокричал: «Подъем!»
Тут же с «Востока» пришел радостный возглас Гагарина:
– Поехали!.. Все проходит нормально. Самочувствие хорошее. Настроение бодрое… Все нормально!
Огненный шквал и огромной силы нарастающий грохот от работающих двигателей раскатился по степи. Серебристая ракета, словно нехотя, медленно снялась с пусковой площадки и устремилась ввысь, набирая все большую скорость.
Ракета пронзает плотные слои атмосферы. Командный пункт с волнением следит за работой автоматики. Она действует безупречно, отделяя одну отработанную ступень за другой.
Тут же в зал врывается спокойный доклад Гагарина:
– Сброс головного обтекателя… Вижу Землю!
– Сработала! – отмечает про себя Главный конструктор.
Прошло девять с половиной минут. «Восток» вышел на орбиту, покинул зону связи и находился над Тихим океаном. Чтобы знать ситуацию в корабле, должен вступить в работу другой наземный измерительный пункт. Безмолвие длилось всего несколько секунд, но они показались Сергею Павловичу вечностью.
Связь с Гагариным восстановилась. Его доклад на командный пункт, как и прежний, оптимистичен:
– Полет продолжается хорошо. Перегрузки растут. Наблюдаю медленное вращение корабля. Все переносится нормально. Мое самочувствие отличное.
Сообщение с орбиты вызвало исключительную радость в бункере космодрома, которую тут же подавил торжественный голос главного диктора страны Юрия Левитана:
– Говорит Москва! Говорит Москва! Работают все радиостанции Советского Союза! Передаем сообщение ТАСС «О первом в мире полете человека в космическое пространство!.. 12 апреля 1961 года в Советском Союзе выведен на орбиту вокруг Земли первый в мире космический корабль-спутник «Восток» с человеком на борту! Пилотом космического корабля-спутника «Восток» является гражданин Союза Советских Социалистических Республик, летчик, майор Гагарин Юрий Алексеевич. Пилот-космонавт Юрий Гагарин чувствует себя хорошо. Полет продолжается!
В то самое время, когда эфиром завладело это завораживающее радиосообщение, Государственная комиссия на космодроме решала вопрос о посадке «Востока». По затуханию коротковолновых сигналов корабля из-за образования радионепроницаемого облака плазмы было определено, что он вошел в плотные слои атмосферы. И только через двадцать четыре минуты, тринадцать секунд поступили доклады по телефону из Саратовской области: «Видели парашют»… «Видели космонавта в оранжевом костюме»… «Корабль на Земле… Космонавт в порядке!..»
Ступив на Землю, Юрий увидел вдали женщину и девочку возле теленка и направился к ним. Они шли ему навстречу, все замедляя шаги. Их смущал ярко-оранжевый скафандр космонавта. Это была жена местного лесника Анна Тахтарова с внучкой Ритой. Когда расстояние до первых свидетелей его возвращения на Землю составило не более пятидесяти метров, Гагарин снял гермошлем и звонко крикнул в их сторону:
– Я свой, товарищи… Свой!
Женщина тут же ускорила шаги, подошла поближе и неуверенно спросила:
– Неужели из космоса, товарищ?!
– Представьте себе, да, – ответил Гагарин.
А с полевого стана уже бежали механизаторы, громко приветствуя первого космонавта:
– Юрий Гагарин! Юрий Гагарин!
Это был исключительно трогательный момент. Простые труженики колхоза принялись страстно пожимать Юрию руки, целовать, будто родные и близкие ему люди.
Вскоре прибыли солдаты поисковой группы во главе с майором Гасиевым. Юрий поднял на руки Риту и сфотографировался вместе с восторженными встречающими. Военные помогли Гагарину снять скафандр, и он вместе с ними направился к «Востоку». Корабль был в полном порядке. Майор Гасиев выставил возле него караул. Прибыл вертолет со спортивным комиссаром Борисенко, который зарегистрировал рекордный полет в космос. Этот вертолет и доставил Юрия на командный пункт поисковой группы для доклада в Москву о выполнении полетного задания.
В семь тридцать генерал армии Стученко получил указание из Москвы: «Привести все средства встречи космонавта в готовность «номер один». А спустя два часа Андрею Трофимовичу позвонил маршал Малиновский. Он сообщил, что в девять часов семь минут с Байконура осуществлен запуск космического корабля «Восток» с человеком на борту. В кабине корабля – офицер Советской армии Юрий Алексеевич Гагарин. Маршал Малиновский попросил Стученко при встрече поздравить космонавта от его имени с воинским званием «майор». Он приказал Андрею Трофимовичу срочно пошить Юрию новую форму, дать три дня отдыха, а потом направить в Москву.
Сразу после прилета в Куйбышев Главный конструктор встретился с Гагариным. Юрий понимал, что Сергей Павлович должен знать о работе систем корабля все, в том числе и о возникновении нештатной ситуации при спуске. И он задумался, как о ней «поспокойней» рассказать своему «главному наставнику».
– Спасибо тебе, Юрий, – растроганно обнял космонавта Сергей Павлович. – Большое, искреннее спасибо.
– За что же мне-то спасибо?.. Это вас, Сергей Павлович, и других ученых и конструкторов за все труды и старания надо благодарить, – смущенно возразил Гагарин.
– Как так за что?! – внешне недовольно, даже сердито сказал Главный конструктор. – Дорогу в космос людям открыл ты. Теперь за тобой пойдут по этой дороге многие другие.
Королев четко определил круг вопросов для разговора:
– Я хочу, Юрий, во всех подробностях знать о характере твоего полета. Даже то, о чем, возможно, тебе не стоит говорить на заседании Государственной комиссии.
– А что, разве здесь еще состоится заседание Государственной комиссии, Сергей Павлович? – глаза собеседников встретились.
– Да, завтра в десять часов, Юрий.
– Так вот у меня сразу вопрос к вам, Сергей Павлович: надо ли мне говорить о кувыркании корабля на спуске или не надо?
– О каком кувыркании ты говоришь, Юрий? – Главный конструктор всем корпусом развернулся к Гагарину и добавил: – Ты ведь ничего не говорил об этом в ходе полета?
– Я еще никому не говорил об этом, Сергей Павлович, – произнес в ответ Гагарин. – Но когда корабль сошел с орбиты и выключилась тормозная двигательная установка, началось беспорядочное вращение корабля. Судя по бортовым часам, оно продолжалось минут девять или десять. Кувыркание прекратилось перед самым моим катапультированием. Полет стабилизировался.
– А почему же ты не сообщил об этом на Землю?
– Но с Землей в это время уже не было связи.
– Твое самочувствие в это время было неважным? – предположил Главный конструктор.
– Я сцепил зубы, на время даже зажмурился, но твердо решил про себя: «Будь что будет», – признался Гагарин.
– И ты хочешь услышать от меня совет, нужно ли рассказать об этом происшествии членам Государственной комиссии?
– Конечно, хочу, Сергей Павлович.
– Говорить об этом чрезвычайном происшествии или не говорить – это, Юрий, твое личное право. Ты только что сказал о нем мне и поступил совершенно правильно. Кому, как не мне, придется устанавливать причину происшедшего, чтобы исключить его в будущем, – Главный конструктор на секунду умолк в раздумье, намереваясь что-то еще сказать Гагарину.
Юрий воспользовался этой паузой, повторил свой вопрос:
– Как должен поступить я, Сергей Павлович?
– После успешного первого в мире космического полета говорить об этом происшествии, Юрий, не стоит. Предать гласности непонятный мне сбой – значит нанести непоправимый ущерб великому делу освоения космоса, в которое руководство страны поверило далеко не сразу, а лишь после многолетних усилий миллионов людей. Будет подорвано с таким трудом завоеванное доверие правительства в нашу космическую технику, в ее надежность и в нашу с тобой, Юрий, способность решать ответственные задачи.
Теперь Гагарин знал, как должен он повести себя на заседании Государственной комиссии… Юрий опустил это место в своем отчете и в официальном докладе о выполнении полетного задания. Словам Сергея Павловича Гагарин верил, как самому себе, и не мог поступить иначе. Оставалось подождать некоторое время.
В десять часов 13 апреля Государственная комиссия заслушала доклад Юрия Гагарина о работе систем жизнедеятельности корабля в полете, обо всем увиденном и пережитом первым космонавтом за пределами земной атмосферы…
Звездный жил в ожидании исторического старта, но из оставшихся в нем космонавтов никто не знал точной даты запуска «Востока». Для семейства Гагариных 12 апреля тоже началось «штатно». Валюша отправила Леночку в ясли, занялась младшенькой. В начале десятого пришла Светлана Леонова, ближайшая соседка. Она была на сносях и как часы один-два раза в течение дня появлялась в квартире двухдетной матери. Проходила, так сказать, стажировку по уходу за младенцем, хотя и у самой наставницы было не так уж и много такого опыта.
Светлана как раз занималась Галочкой, Валюша находилась на кухне, когда входная дверь вдруг распахнулась, и прямо с порога Тамара Титова возбужденно оповестила «коллег»:
– Валюша, скорей включай радио… Твой Юрий в космосе!
Гагарина метнулась к приемнику и в нетерпении повернула привычный маховичок. В который раз громовой голос Левитана повторял правительственное сообщение. Она захватила только его окончание: «…Пилот-космонавт Юрий Гагарин чувствует себя хорошо. Полет продолжается».
Мария, невестка, распахнула входную дверь и закричала:
– Мама, включай скорей радио! Наш Юра…
Тут жена брата космонавта Валентина осеклась. Анна Тимофеевна с трудом поднялась со скамьи на ноги, простонала:
– Что с Юрашей, Машенька?.. Говори!
– Наш Юра в космосе, мама… Командир космического корабля, – выдавила из себя Мария.
Дальше было уже не до разговоров. Анна Тимофеевна набросила на себя телогрейку и заторопилась на вокзал. Голову настойчиво сверлила упрямая мысль: «Надо помочь Вале. Вот почему Юраша просил о помощи жене в последнем письме…» Так и приехала она вечером к сыну в халате, домашних тапочках и телогрейке. А доставил ее на такси от Белорусского вокзала в Звездный молодой парень по имени тоже Юрий. Деньги за проезд не взял, узнав, что сделал добрую услугу для матери первого космонавта.
За пару часов до полуночи Алексею Ивановичу вручили правительственную телеграмму: «Родителям и родственникам Гагарина приготовиться к выезду в Москву. Машины уже находятся в пути». В начале первого 13 апреля три «Волги» действительно подкатили к дому Гагариных на Ленинградской улице. Только с их прибытием секретарю горкома партии Федоренко удалось наконец выпроводить из прихожей последних настырных журналистов. Трое прибывших на машинах товарищей сразу начали торопить Гагариных с отъездом. Сестра космонавта, Зоя, братья Валентин и Борис, охрипшие за день от непрерывных телефонных разговоров, наскоро переоделись в праздничные одежды и в пять утра выехали из Гжатска в столицу.
Самолет Ил-18 с вернувшимся на Землю космонавтом из Энгельса взял курс на Куйбышев. На аэродроме Гагарина встречали командующий военным округом Стученко, первый секретарь Куйбышевского обкома партии Мурысев, председатель облисполкома Токарев и заместитель Главкома ВВС Агальцов. Андрей Трофимович по-отечески целует Юрия и от имени министра обороны поздравляет его с досрочным присвоением воинского звания «майор». Тут же Мурысев вручает Юрию приветственную телеграмму Первого секретаря ЦК КПСС, председателя Совета Министров СССР Хрущева.
Автомобильный кортеж направляется в отведенную Гагарину резиденцию для отдыха, находящуюся на высоком берегу Волги. По дороге толпы людей, неизвестно откуда узнавших о прилете Гагарина, возгласами счастья неистово приветствовали первого космонавта Земли. Никто не стесняется громких призывов: «Ура Гагарину!», «Юрий – наш Колумб Вселенной!»
Спустя два часа после приезда состоялся телефонный разговор Юрия с Хрущевым, который находился на отдыхе в Сочи.
В десять 13 апреля – заседание Государственной комиссии. Сообщение Гагарина о полете получилось интересным и поучительным. Сбой и беспорядочное кувыркание «Востока» он, разумеется, опустил до выяснения причин.
Пятницу, 14 апреля, Гагарин превратил во всемирный праздник. В этот день ближе к полудню столица нашей Родины встречала своего национального героя. За Юрием в Куйбышев прилетел специальный Ил-18. На подлете к Москве «транспортник» окружил почетный эскорт истребителей. Они шли так близко, что Гагарин хорошо видел в иллюминатор лица летчиков. Они счастливо улыбались первому космонавту, и он в ответ дарил коллегам-асам свою лучезарную улыбку. Самолет низко прошел над главными магистралями столицы, и Юрий ужаснулся, увидев, сколько восторженных соотечественников вышло на улицы с транспарантами, флагами и цветами, чтобы только взором проводить перед собой взлетевшего над человечеством очаровательного кумира. Тут было от чего прийти в смятение.
За полтора часа полета Гагарин успел просмотреть стопку свежих центральных газет. Из них Юрий узнал о том, как встретили известие о его полете в Звездном и Гжатске. Особенно тронули его свежая фотография Валюши, неожиданно узнавшей, что он находится на орбите Земли, и рассказ матери, Анны Тимофеевны, о его детских годах. Так что были причины у него для волнения.
«Транспортник» приземлился и медленно рулил к зданию аэропорта. Его территория была буквально забита людьми. На высоких вышках поодаль приготовились к работе операторы кино и телевидения. Гагарин надел парадную офицерскую форму с майорскими погонами, придирчиво оглядел себя и, когда самолет замер на месте, через раскрытую дверь салона спустился на ковровую дорожку, ведущую к правительственной трибуне. Дорожка показалась Юрию длинной-предлинной. И вдруг он почувствовал, что у него развязался шнурок ботинка… Гагарин взглянул перед собой и еще четче заработал руками в такт бодрому маршу авиаторов «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью».
На трибуне – руководители партии и правительства, близкие ему люди – Валюша, отец и мать, сестра и братья.
Хрущев снял шляпу, обнял Юрия и по старинному русскому обычаю трижды поцеловал космонавта, повторяя:
– Поздравляю, Юрий!.. Поздравляю!
– Вот и сбылась наша мечта, Юра, – сказала Валюша и отвернулась, чтобы смахнуть побежавшие по щекам слезы.
– Мама, не плачь. Все позади, – успел успокоить Анну Тимофеевну Юрий. – Я тут… Живой…


Анатолий АЛЕКСАНДРОВ,
член Союза писателей России, профессор