Культура и искусство

Не предавать свою память

Не предавать свою память
Не предавать свою память

Фильм Александра Котта «Брестская крепость», первый кинопроект Союзного государства, завоевавший больше десятка фестивальных призов и высоких наград, не первый год широко демонстрируется в мире.

Кроме того, режиссер хорошо знаком зрителям по фильмам «Конвой PQ-17», «Я покажу тебе Москву», «Ёлки-2» и сериалам «Охотники за бриллиантами», «Герой нашего времени», «Список влюбленных РФ», «Крепость».
Перед тем, как поступить во ВГИК, Александр работал фотографом и участвовал во многих выставках. Наверное, поэтому его первый короткометражный фильм «Фотограф» был настолько удачен, что получил десятки призов в России и Европе. Энергетика короткометражки настолько захватила режиссера, что он посвятил ей не один год. На мастер-классе Котта по проблемам короткометражного кино на 23-м «Кинотавре» яблоку негде было упасть.
«В России лед тронулся. Но у нас пока нет культуры «короткого метра», к этим фильмам традиционно относятся, как к учебным работам. На последнем «Кинотавре» конкурс «короткого метра» был не менее популярен, чем основной», – отметил Александр Котт в эксклюзивном интервью «СВ».
– Например, в этом году в программе было около 20 фильмов. И это радует. Кроме того, многие фильмы не учебные этюды, а законченные работы, полноценный «короткий метр». «Мальчики», «Проклятие», «Песнь механической рыбы», «Ноги-атавизм», «Трубач и кукла». Были фильмы, интересные своим неожиданным решением, потому что их авторам по 23-24 года. И, наконец, в этом году на ММКФ впервые появилась официальная секция короткометражного кино.
– А чем «короткий метр» так привлекает людей?
– Тем, что это всегда авторское кино, основанное на личном высказывании.
– Как вы считаете, становятся ли фильмы лучше от фестиваля к фестивалю?
– Знаете, это некая лотерея, а не вопрос роста, и все равно в конкурс объективно попадают очень интересные фильмы. Но никогда нельзя сказать, что вчера фильм делали на токарном станке, а сегодня – на станке с программным управлением. И меня, кстати, удивило, что многие фильмы сняты на цифровые носители лучше, чем на пленку. Дело в том, что цифра еще не приблизилась к фактуре кино, она другая и не имеет таких возможностей, как пленка.
– Вы как-то обмолвились, что хотели бы многое изменить в сериале «Герой нашего времени», почему так случилось?
– Дело в том, что Печорин – это стопроцентный Лермонтов, все истории, которые он описывает, происходили с ним: княжна Мэри – это Екатерина Сушкова, известен прототип доктора и других персонажей. Когда я начал работать над фильмом, был в плену привычного печоринского образа, который нам преподносят в школе, – рефлексирующий, тяжелый человек врубелевского типа. Но в процессе знакомства с материалом понял, что все мы дико обмануты, потому что, по сути, Лермонтов был мальчишкой-хулиганом. О том, из-за чего разгорелась дуэль с Мартыновым, даже в школьных учебниках не пишут, так это неприлично.
А как Лермонтов воевал в своем знаменитом карательном отряде на Кавказе! Думаете, чем они занимались? Они проводили «зачистки», и бился он в красной атласной рубахе,  а не в мундире. Они врывались во вражеские крепости на конях, перепрыгивали через сделанные черкесами накаты из бревен, и там начиналась такая рубка, мало не покажется! В стихотворении «Валерик» описан один из таких боев у кавказского селения: «В приклады! – и пошла резня. /И два часа в струях потока /Бой длился. Резались жестоко, /Как звери, молча, с грудью грудь, /Ручей телами запрудили». Вот такие вещи они творили, и писал он свой роман непоследовательно, сначала последнюю главу написал, это сейчас мы анализируем систему его координат от начала до конца, а у него было совершенно другое восприятие.
Да, он был таким, до последнего дня издевался над своим приятелем, являлся на балы с саблей, что было запрещено, раздражал всех, и, конечно, это был совсем не тот странно-таинственный персонаж с томным взглядом, который существовал на наших уроках литературы. Эти факты меняют все наши представления о поэте, и он становится близким и понятным. Но когда я все это понял, было поздно.
– Вы – режиссер фильма «Брестская крепость», который успешно идет по миру. С какими чувствами вы работали над этой картиной? И что означает для вас понятие патриотизма?
– Снимать кино о войне – огромная ответственность. Для этого нужно очень хорошо изучить то время, а главное, понять, какими же тогда были люди. А как там все было на самом деле, сегодня, к сожалению, не знает никто, а живые свидетели тех битв молчат. Во-первых, потому, что это было очень давно, а во-вторых, им невыносимо тяжело об этом говорить. Когда я начал изучать архивные материалы Брестской крепости, то понял, что это был настоящий ад, где царила паника, и никакого выбора у людей не было. Либо сдаться – и умереть в плену, либо не сдаваться и все равно – умереть. Мы старались, чтобы наш фильм был пропитан этим чувством. Но в большой степени фильм «Брестская крепость» – это мое восприятие тех событий, основанное в том числе и на каких-то личных историях. Мой дед воевал, и, когда я был маленьким, его награды – медаль «За отвагу» и орден Красной Звезды – казались мне незначительными. И только потом я стал понимать их цену и то, как дорого за них заплачено. Продюсеры до сих пор плотно занимаются прокатом «Брестской крепости», и не так давно мы возили ее в Италию. Зрители хорошо приняли картину, такие фильмы собирают в зарубежных странах живущее там русскоязычное население.
А чувство патриотизма остро испытываешь, находясь вдали от Родины. Патриотом себя нельзя «считать»: ты или патриот своей страны, или нет – это вопрос воспитания. Это – как дышать, как любить свою мать. Смешно вспомнить, но однажды я шел по Нью-Йорку и слушал песни Гарика Сукачева, и, представьте, в этот момент я испытывал чувство гордости за свою страну, хорошо помню это ощущение. Не верю и таким фильмам, которые проходят по разделу «патриотического кино». Хочешь вызвать у зрителей чувство патриотизма – снимай кино про людей, которые являются патриотами своей страны. Делай так, чтобы зритель ушел из кинотеатра с чувством гордости за страну.
– Скажите, после съемок «Брестской крепости» вам стало что-то яснее про русский и белорусский характеры?
– А мне и до съемок было ясно, что ближе и роднее людей, чем белорусы, для русских нет, у нас общие исторические и культурные корни, язык, вера. Но нужно помнить, что население Беларуси разнородно, и в городах, близких к польской границе, преобладает польское население, исповедующее католическую веру.
– Вам хотелось бы еще раз поучаствовать в кинопроекте Союзного государства?
– Новых планов у меня нет, но если такая возможность предоставится, возражать не стану.
– Над чем работаете сейчас?
– Пока собираюсь с мыслями – после телесериала «Темная сторона Луны», где действие происходит в 80-е годы.
– Расскажите, как так случилось, что Котты, два брата – Александр и Владимир, стали режиссерами? Взаимодействуете ли творчески друг с другом?
 – Добавлю, что мы с Вовой близнецы и самые близкие люди на свете. Никто лучше брата не даст оценку твоему кино, не подскажет, как сделать лучше, но творческими планами мы не делимся, и никогда не будем работать на одной съемочной площадке. Вова окончил ГИТИС, а я – ВГИК, так и стали режиссерами. В семье у нас кинематографистов не было, папа работал на заводе, а мама была учительницей.