Культура и искусство

Путешествие эстонца по нашим просторам

Путешествие эстонца по нашим просторам
Путешествие эстонца по нашим просторам
Фильм эстонского режиссера Ильмара Раага «Я не вернусь» получил на XXI «Лістападе» спецприз Президента Беларуси «За гуманизм и духовность в кино»
Ильмар Рааг в конце 80-х служил в Советской армии, в Белоруссии, именно тогда с головой окунулся в белорусскую и русскую культуру. Позднее окончил истфак Тартуского университета, изучал киноведение в школах «Saint Denis» и «La Sorbonne Nouvelle» в Париже, получил степень магистра в американском университете Огайо. Практику проходил в Голливуде. Работал в газетах и на Эстонском ТВ. 
Рааг – автор сценариев к документальным и игровым фильмам, режиссер художественного фильма «Класс», получившего более 20 призов на фестивалях, он также снял игровые картины «Эстонка в Париже», «Керту», «Я не вернусь», тот самый, что удостоился на XXI «Лістападе» спецприза Президента Беларуси. Фильм снят в копродукции Беларуси, России, Казахстана, Эстонии и Финляндии.

– Ильмар, как вы оказались режиссером такого русского, по сути, фильма, героини которого преодолевают тысячи километров на постсоветском пространстве в надежде обрести себя?

– Когда мне предложили прочитать сценарий Ярославы Пулинович, об авторе я не знал ничего и не был уверен, смогу ли понять все тонкости, все-таки русский язык мне не родной. Но вскоре понял, что не только все понимаю, но и ощущаю – сценарий написан очень живым языком. Также отметил приемы драматургии, которые обычно в кино не используют, где-то в середине фильм, начинавшийся как городская криминальная драма, неожиданно поменял жанр на сказку. Помню, как все замедлилось, в сценарий вошло другое дыхание, возникли все эти повороты в конце, когда Кристина (Виктория Лобачева, приз «Лiстапада» за лучшую женскую роль второго плана) погибает, а Аня (Полина Пушкарук) принимает на себя ее образ перед бабушкой, конечно, все это бьет зрителя по нервам. Разузнав про Ярославу, я узнал и про уральскую школу драматургов, в которой сильна социальность, и понял, что Ярослава пишет моральные сказки. 

– А вы не опасались этой специфической социальности?

– Опасался. Изначально в сценарии было много элементов из пьесы, длинные монологи водителей, которые были интересны, но уводили в сторону. А в кино, в отличие от литературы и театра, надо сосредотачиваться на главном. Кроме того, первые 20 минут сценария были похожи на мою картину «Класс», в которой показана стрельба в школе, и я не хотел продолжать в том же духе. Но затем все оказалось намного интереснее, и я сразу согласился, встретив таких продюсеров, как Сергей Сельянов и Наталья Дрозд, которая и работала с нами. 

– В создании фильма «Я не вернусь» участвовали пять стран, как сложилась эта кооперация?

– Снимать картину в кооперации было желанием русской стороны, причем это был вопрос творчества, а не денег. Продюсер Наталья Дрозд искала соавторов, которые могли бы свежим взглядом посмотреть на сценарий, почему и предлагала его до меня нескольким западным режиссерам. И когда мы с эстонским продюсером сказали «да» и Эстония вошла в копродукцию, мы предложили прочесть сценарий своим друзьям из Финляндии. Они сказали, что это «человеческая история», без всякой политики, и согласились работать – так, из Финляндии к нам присоединились оператор Туомо Хутри и композитор Пану Аалти. Оператора я сразу предупредил: «Соглашайся, если готов к приключениям, потому что я не знаю, что в точности нас ожидает». И он согласился. 

– Дорога, по которой героини пытаются добраться до бабушки Кристины, живущей в Казахстане, полна встреч с разными людьми, стрелка на чаше весов так и мечется между добром и злом… А вы как считаете, чего больше в нашем мире – добра или зла?

– Убежден, что истина – в противоречии, нет правды без парадокса. Думаю, в этом смысле справедлива теория, что у детей, которые не знали любви в раннем возрасте, обязательно будут проблемы с близкими людьми. И детдом в этом смысле хороший пример – внешне у детей может быть все благополучно, а поскольку любви все равно нет, у них развивается инстинкт выживания. Они стараются всего нахватать себе, чтобы выжить, вот и в Ане есть жесткость: если у нее что-то не получается, она сразу выплескивает свою злость на того, кто рядом. Но, с другой стороны, в ней изначально существует и доброта, а это «сказочная» часть жизни, и мне, чтобы жить и снимать кино, надо верить, что она существует. 

– По дорогам каких стран шли ваши героини на съемках?

–  Итак, когда в нашей кооперации уже были Россия, Эстония и Финляндия, наши продюсеры решили взять деньги из «Евромажа» – Фонда Европейской копродукции, и Сельянов предложил пригласить белорусов. Продюсеры даже хотели снимать русские дороги в Беларуси, но когда мы приехали выбирать натуру около Минска, первой реакцией всех было – «Нет, это не Россия». Чтобы снять настоящие русские дороги, мы устроили экспедицию в Псковскую область и три дня колесили по ней. 
Ну, и в финале возник Казахстан. Там жила бабушка Кристины, ни разу не видевшая внучку и потому так легко принявшая за нее Аню. В сценарии было написано, что бабушка жила в деревне, очень далеко от большого города, «почти на другой стороне мира». Вначале мы хотели ее поселить под Бишкеком, в Киргизии, но продюсеры сказали, что на «Казахфильме» получим больше помощи. И там действительно помогли в техническом отношении. Кроме того, у нас снимались известные казахские актрисы, одна сыграла бабушку Кристины, а другая – женщину в поезде. 

– Для себя вы сделали какие-то открытия, покатавшись по постсоветскому пространству?

– Конечно, я был счастлив, потому что везде можно найти хороших людей. Да и Ярослава сама сказала в Самаре: «Я могла писать об опасностях, подстерегающих девчонок на дороге, но мне хотелось показать, что везде живут хорошие люди». Везде, где мы работали, непременно находились добрые помощники. Так, в Питере, когда мы снимали детприемник в бывшем училище военно-морского флота, я понял, что в России есть серьезные «агенты влияния». Например, хозяйка буфета, в котором мы питались и пили чай-кофе. Стоило мне появиться, как Александра Ивановна говорила: «А-а, режиссер пришел, вам, как всегда, чай с имбирем?» Мне неудобно было идти мимо очереди, но коллеги мне говорили: «Иди, нельзя обижать Александру Ивановну. Иначе нам всем будет плохо». Также и в Белоруссии, когда мы с художниками ездили по объектам в поисках натуры, и я не всем был доволен, водитель дядя Миша мне говорил: «Спрашивайте у меня, что вам надо, я все знаю». Так и получалось на самом деле. 

– На пресс-конференции вы сказали, что сегодня, когда наши страны находятся в сложных отношениях, искусство в качестве народной дипломатии может творить много добрых дел…

– Это для меня очень важно, потому что я вижу, как люди, начитавшись и насмотревшись СМИ, создают себе врагов, едва в отношениях их стран, еще недавно бывших друзьями, возникают трещины. Кстати, чтобы не создавать врагов, надо постараться понять другого. Человек, считаю, всегда может понять человека, политикам это сложнее, конечно. Искусство может помочь и простым людям, и политикам, показывая, что есть у нас общего. 

– Как вы думаете, почему так приветствуют копродукцию в Европе?

– Напомню, что сказал великий Альфред Хичкок в интервью французскому режиссеру Франсуа Трюффо: «Если у вас есть красивые женщина и мужчина, богатые, хорошо одетые, этого недостаточно, чтобы зритель полюбил их как персонажей, но если вы сумеете объяснить, почему преступник совершает свои преступления, то зритель начнет сочувствовать даже ему». Стало быть, если нам удастся понять, почему так по-разному ведут себя разные народы, мы будем им симпатизировать. И лучше всего для этого подходит именно копродукция.

– Кем вас принято считать в Эстонии – артхаусником или мейнстримовцем?

–  Ни тем, ни тем – я точно посередине. С фильмом «Я не вернусь» меня приглашали на американские фестивали независимого кино «Сандэнс» и «Трэйбек», сейчас картина на фестивалях в Греции, Турции и вот – на «Лiстападе». Программа здесь очень сильная, много хороших фильмов, белорусский зритель доволен.