Союзное государство

Дезинтеграция в любом деле – тупиковый путь

Дезинтеграция в любом деле – тупиковый путь
Дезинтеграция в любом деле – тупиковый путь

К номеру:  53 (350)


23 Ноября 2010 года

Десятки белорусско-российских программ, реализуемых сегодня, дают колоссальный мультипликативный эффект и для Беларуси, и для России. Ведь что такое союзные программы? Это новые производства, рабочие места, выпуск востребованной продукции, рост товарооборота, налоги в бюджет, укрепление общей безопасности, имидж на мировой арене. Но как это часто бывает, грамотно и толково распорядиться материальными благами подчас сложнее, чем обрести их. Эксперты утверждают, что только за счет эффективного использования союзной собственности бюджет Союзного государства уже сегодня можно было бы увеличить на 30-40 процентов. А это ни много ни мало два миллиарда российских рублей. Почему же до сих пор этого не произошло? Насколько эффективно идет освоение бюджетных средств? Свою точку зрения по этому поводу высказал член Комиссии Парламентского Собрания Союза Беларуси и России по вопросам внешней политики, председатель Постоянной комиссии Совета Республики Национального собрания Беларуси Вадим ПОПОВ.

– Вадим Александрович, порядка 90 процентов бюджета Союзного государства расходуется на реализацию совместных программ и мероприятий. В результате получаем необходимую для всех продукцию, которая, по сути, и является союзной собственностью. Но почему до сих пор не решены многие вопросы, связанные с ее использованием?    
– Начнем с того, что подписанное соглашение по вопросам союзной собственности ратифицировано и прошло внутригосударственные процедуры в обеих странах. Но документов, позволяющих реализовать достигнутые договоренности на практике, у руководителей предприятий, министерств и ведомств нет до сих пор. Камень преткновения – в механизме учета союзной собственности, который поручено выработать Постоянному Комитету Союзного государства. Проще говоря, следует определиться, как учитывать собственность, по каким параметрам, в какие сроки. Но главное, кто этим будет заниматься. На мой взгляд, должна быть создана соответствующая структура, которая признавалась бы не только Беларусью и Россией, но и на международной арене. Это необходимо для того, чтобы Союзное государство пользовалось не только внутренними кредитными ресурсами, но и могло привлекать международные кредиты под гарантии союзной собственности.
– Возьмем конкретный пример. Недавно в широкий прокат вышел фильм «Брестская крепость». По-моему, замечательная картина, вызвавшая широкий резонанс в обществе. Возникает все тот же вопрос: что делать дальше? Как, допустим, поделить выручку между странами Союзного государства? Кто будет правообладателем?
– Позвольте, а что и зачем тут вообще делить? Это же наше общее достояние. Деньги поступают в бюджет Союзного государства, и оно определяет, что с ними дальше делать: или еще один фильм заказать, или перенаправить средства на другое направление. То же самое касается, например, суперкомпьютеров «СКИФ». Они устанавливаются на предприятиях, на них есть заказы. Все должно поступать на баланс союзной собственности.
В этом же заключается смысл союзных программ – использовать общие достижения для общего же блага. Те же компьютеры «СКИФ», медицинские исследования стволовых клеток, союзный комбайн, который не только не уступает зарубежным аналогам, но и превосходит их по техническим характеристикам. Все это конкретный результат работы Союзного государства, конкретная собственность – материальная и интеллектуальная. Теперь необходимо навести порядок в ее учете.
– Еще одна головная боль – сложный, многоступенчатый механизм рассмотрения союзных программ. Из года в год говорим, что его надо упрощать, а воз и ныне там. Чья же тут вина?  
– Действительно, чтобы принять программу к реализации, разработчикам надо потратить минимум три года. За это время программа попросту утрачивает свою актуальность. Мы неоднократно на Парламентском Собрании, на комиссиях ставили вопрос о том, чтобы сократить этот срок хотя бы в два раза. Дело в том, что этим занимаются хозяйствующие субъекты, и расшевелить их бывает очень непросто. Мешает и бюрократизм со стороны отдельных министерств и ведомств Беларуси и России. Понятно,  что каждое из них защищает прежде всего свои интересы. Но должностные лица поставлены не для критики, жалоб и прочего, а для того, чтобы находить оптимальные способы решения проблем, вносить предложения по устранению барьеров.
Когда-то похожая ситуация была у нас в бюджетной сфере. Вспомните, бюджет на текущий год мы принимали во второй половине года. Потом разработали бюджетные документы, согласовали спорные моменты и вот уже несколько лет принимаем главный финансовый документ перед началом календарного года. То же самое предстоит сделать и по союзным программам. Взять и утвердить на Высшем Госсовете такой документ, который станет законом для всех разработчиков программ. В нем четко прописать, что к 1 июля все они должны внести свои программы. До 1 января они проходят предварительную экспертизу. Затем их до 1 июля рассматривает союзное правительство, и в случае одобрения можно приступать к финансированию. Таким образом, мы сокращаем процедуру рассмотрения и утверждения программ до полутора лет. Быстрее, наверное, пока не получится. Надо быть реалистами.
– За 12 лет союзного строительства белорусско-российский бюджет вырос с 585 миллионов до 5,5 миллиарда российских рублей. За все годы набегает внушительная цифра – порядка 30 миллиардов. А насколько эффективно, на ваш взгляд, осваиваются эти средства? И достаточно ли их сегодня?
– С точки зрения обывателя, конечно, много денег не бывает. Но под что их давать сегодня? Нужны качественные, защищенные в союзном правительстве программы. А расширить их перечень мы сможем только тогда, когда упростим процедуру их согласования и прохождения. У нас бывало такое, что финансирование выделялось под будущие программы. Это же нонсенс, нигде в мире такого нет.
В этом году союзные программы реализованы на две трети. Но это, как говорится, в среднем по больнице. По одним программам освоение средств очень низкое, по другим – достигает 80 процентов.
– От чего это зависит?
– От конкретных исполнителей. К тому же по некоторым программам довольно высок удельный вес оборудования, в том числе и импортного. А это процесс долгий – заказы, тендеры. Поступление приходится как раз на четвертый квартал. Тем не менее прогресс налицо. Не так давно первые три квартала освоение у нас шло на уровне 40-45 процентов, сейчас – две трети. И это несмотря на все препоны и сложности, возникающие на политическом уровне.
– В идеале надо добиваться стопроцентного освоения средств?
– В идеале освоение должно быть выше ста процентов. Но это возможно только за счет эффективного использования союзной собственности и при наличии подготовленных, хорошо просчитанных, доказанных и востребованных союзных программ. Причем речь идет о таких программах, которые представляют долгосрочный интерес для Союзного государства по многим направлениям. Например, обустройство внешней границы. Это только на бумаге легко написать, а на деле проделан колоссальный объем работы, построены современные, великолепно оснащенные пункты пропуска, в них установлено самое совершенное оборудование, введен электронный контроль на границе. Все это не только обеспечивает высокий уровень безопасности, но и благоприятно сказывается на экономической составляющей сотрудничества. Не будь такой границы, разве смогли бы наши транспортники подписать соглашение о переносе контроля на внешние рубежи Союзного государства?
– Импульс устойчивому развитию экономик наших стран должно придать и создание общего рынка с подключением к нему Казахстана. Таковы макроэкономические законы. Создание Таможенного союза и выход через него на формирование Единого экономического пространства будут способствовать и укреплению наших позиций на международной арене. Однако, по мнению некоторых экспертов, дезинтеграционные процессы на постсоветском пространстве еще не закончились, о чем свидетельствуют «газовые», «молочные», «сахарные» и прочие конфликты, периодически вспыхивающие между нашими странами, и непростые отношения на высшем уровне, и тернистый путь самого Таможенного союза…
– Это несколько однобокое рассуждение. При всех трудностях очевидны и позитивные изменения, которые фиксирует статистика. Товарооборот между Беларусью и Россией по сравнению с прошлым годом увеличился на 25 процентов. За девять месяцев текущего года наш экспорт в Россию почти в полтора раза вырос по отношению к прошлому году. Размер союзного бюджета в 2011 году составит 5,6 миллиарда  российских рублей, которые пойдут на финансирование 45 программ и проектов, затрагивающих социальную сферу, здравоохранение, образование, культуру, пограничное и таможенное сотрудничество, оборонную и правоохранительную сферы, промышленные и сельскохозяйственные производства, научно-техническое сотрудничество.
Я убежден, что дезинтеграцию можно считать прошедшим этапом. Интеграционные процессы – благо для любой экономики, и понимание этого уже приходит даже в самые заскорузлые мозги. Весь мир  работает на принципах кооперации, никто не ведет натуральное хозяйство. Транснациональные компании давно перешагнули границы государств, привнося вместе с инвестициями современные технологии.
Да, случаются конфликты, есть барьеры, особые позиции, изъятия из договорной базы и прочее. Но уже работает Комиссия Таможенного союза, и ее решения признаются всеми участниками. Она начинает регулировать процессы, и вся шелуха с этого поля начинает уходить. Мы находимся пока в стадии становления, и было бы наивно рассчитывать на сиюминутный эффект.
Следующим этапом интеграции должно стать формирование Единого экономического пространства, которое будет выгодно абсолютно всем.  Многие спорные вопросы, в том числе по пошлинам на нефть и нефтепродукты, автоматически исчезнут с повестки дня. Будет результат – и наша интеграция станет привлекательной для других постсоветских республик. Беларусь готова внести свой вклад в разработку основных документов по формированию ЕЭП и проведению всех внутригосударственных процедур до конца 2010 года с тем, чтобы при аналогичной поддержке России и Казахстана ЕЭП вступило в силу с 1 января 2011 года.