Союзный спорт

На работу, как на праздник

На работу, как на праздник
На работу, как на праздник
Максим Мирный, олимпийский чемпион и победитель десяти турниров «Большого шлема» в миксте и парном разряде, недавно провел мастер-класс прямо на одной из улиц в центре Минска
В паре с совсем юной Полиной Кузьминой он сыграл показательный матч на импровизированном корте. В тот же день самый титулованный белорусский теннисист пообщался с болельщиками в ходе онлайн-конференции, организованной Белорусским телеграфным агентством. Вопросы сыпались самые разные. И о дальнейшей его карьере, и о том, почему мужская сборная Беларуси по теннису, которая еще недавно в матчах Кубка Дэвиса обыгрывала самых грозных соперников, утратила былые позиции. А самый первый вопрос звучал так:
     
– Максим, что для вас теннис – любимая игра или работа? 

 Никогда не считал теннис просто развлечением, – ответил знаменитый спортсмен. – С шести лет, когда начал серьезно заниматься, для меня это была серьезная и трудная работа. Но  с течением лет она постепенно стала и очень любимой. В противном случае я не смог бы так долго (более 30 лет – ред.) и, по-моему, достаточно успешно заниматься ею. 
     
– В минувшем году в паре с Викторией Азаренко вы стали первыми в истории белорусского тенниса олимпийскими чемпионами. Не собираетесь повторить этот успех на Олимпиаде в Рио-де-Жанейро? 

– Чем старше я становлюсь, тем все более краткосрочные прогнозы делаю относительно своего участия в турнирах. Было бы достаточно легкомысленно сегодня заявлять, что я обязательно буду играть до такого-то года или месяца, а уж тем более заикаться о бразильской Олимпиаде, до которой еще три года. К слову, последние пять-шесть лет свои игровые планы я измеряю отрезками протяженностью максимум месяц. Хотя, безусловно, очень бы хотелось оставаться в строю до Игр в Рио. 
     
– Кто для вас являлся самым неудобным соперником? 

– Пожалуй, шведы Томас Йохансон и Йонас Бьоркман. Именно с ними у меня сложился самый отрицательный баланс побед и поражений в личных встречах. Кстати, если посмотреть статистику моих выступлений в Уимблдоне, одном из наиболее любимых мною турниров, то нетрудно заметить, что в самые успешные для меня годы дорогу мне переходили как раз эти два шведа. 
     
– А почему так получалось? 

– Наверное, потому, что шведы по своей природе люди спокойные, сдержанные на эмоции. Я тоже человек уравновешенный, можно сказать, нейтральный по характеру. Поэтому возможно, что монотонность игры со шведами на меня давила. Плюс ко всему, по стилю своей игры они были мне неудобны, не говоря уже о том, что оба они теннисисты высокого класса. Что же касается парных соперников, то даже самых именитых и титулованных братьев Брайанов мне доводилось не раз обыгрывать с разными партнерами. А это, поверьте, очень нелегко.
     
– Вы много лет были лидером национальной команды Беларуси в розыгрыше Кубка Дэвиса. Однако сегодня в белорусском теннисе не видно новых Мирных и Волчковых. В чем причина этого и что необходимо делать, чтобы новые белорусские звезды появились на корте? 

– Почему сейчас не видно новых звезд, за исключением Азаренко, которая с детства тренируется в Америке? – Максим немного задумался. – Надо понимать, что система, которая выращивала Волчковых, Мирных, Зверевых, Барабанщиковых, вышла из строя. Мы же не фабрика, где на конвейере сплошным потоком идет все новая и новая продукция. Сами обстоятельства, в которых мы начинали расти как теннисисты, были другими: существовал Советский Союз. Работала вся система подготовки спортсменов, созданная в то время. В частности, очень активно участвовала в воспитании новых звезд теннисная школа Минского автозавода. Когда СССР рухнул, очень многое поменялось не только в спорте, но и в жизни людей, причем не в лучшую сторону. И если продолжить аналогию с производством, а теннисистов при этом рассматривать как своеобразный конечный продукт, то производственный сбой произошел очень серьезный. Сейчас, к сожалению, нет многого из того, что существовало в прежнее время, поскольку с середины 90-х годов все это постепенно разрушалось и только теперь понемногу стало возрождаться.
     
– Что же делать, чтобы сбой в конце концов преодолеть? 

– Сегодня мы пытаемся вновь наладить наше теннисное  производство, модернизировать его, с тем чтобы выращивать новых звезд. Но это весьма длительный процесс, который порой занимает не год, не два, не пять и даже не десять лет. В качестве примера можно привести такие теннисные страны, как Австралия, та же Швеция или Америка. Еще совсем недавно, кажется, они задавали тон в мировом теннисе, а сегодня там никого, по сути, и нет. 
     
– Вы с оптимизмом смотрите в будущее белорусского тенниса? 
– В принципе я не сомневаюсь, что лучшие традиции белорусского тенниса будут продолжены, что появятся новые Мирные и Волчковы. Уверен, что с приходом к руководству нашей федерацией Александра Васильевича Шакутина, Владимира Волчкова и Татьяны Пучек в роли тренеров система подготовки классных теннисистов будет отлаживаться и их в Беларуси будет все больше. 
     
– В 2014 году в Минске состоится чемпионат мира по хоккею. Вы уже пригласили своих друзей приехать на этот спортивный праздник? 
– Сегодня я с огромной радостью живу в ожидании этого события. Очень хочется, чтобы к нам приехало много гостей, чтобы они воочию увидели нашу страну, замечательный Минск. Кстати, например, мой бывший партнер по теннисному корту канадец Даниэль Нестор – завзятый хоккейный болельщик, и он намерен приехать в Минск. Кстати, что касается восприятия Беларуси за рубежом, то сейчас уже не приходится рассказывать, что Беларусь – это вовсе не Бельгия, что наша страна находится в Восточной Европе. В начале моей спортивной карьеры много раз приходилось объяснять иностранцам, что сокращение BLR – это Беларусь. Думаю, за границей стали больше узнавать нашу страну, в том числе благодаря достижениям белорусских спортсменов на международной арене. Сегодня нас знают, уважают, что не может не радовать...