Союзный спорт

Трагический вираж группы «Смелого»

В годы войны в рядах Минского подполья сражалось несколько известных белорусских спортсменов
Трагический вираж группы «Смелого»
Трагический вираж группы «Смелого»

Текст:  Герман МОСКАЛЕНКО

К номеру:  16 (607)


22 Апреля 2015 года

Ключевые слова:
спортвойнаБеларусь70-летие Победы
Один из них – чемпион республики по велоспорту Сергей Вишневский. На велосипедных трассах он на равных конкурировал с известным велогонщиком, чемпионом Советского Союза Борисом Большаковым. Призванный на срочную службу в пограничные войска, минчанин стал офицером и командовал одной из застав Полоцкого погранотряда. В апреле 1942 года группа капитана Вишневского была заброшена на территорию оккупированной Беларуси. Перед разведчиками стояла задача добраться до Минска, легализоваться в городе и организовать сбор информации о военных объектах и эшелонах, шедших на фронт.

В группу «Смелого» (оперативный псевдоним Вишневского) входили Валентин Павлович и радист Ефрем Мельников. Валентин, как и Сергей, родился и вырос в Минске, хорошо знал город, здесь жили его родители. Все это помогло разведчикам быстро сориентироваться в обстановке, раздобыть нужные документы и собрать группу патриотов, которые помогали им в подпольной работе. Сам Вишневский, которому сделали документы на имя Сергея Казимировича Владимирова, в качестве двоюродного брата прописался у Марии Лисецкой, хорошо знавшей его с детских лет. 

Сбором информации занимались его друзья по спорту Даниил Максимов и Владислав Садовский, а также Николай Денскевич, Александра Саевич и Павел Романович Ляховский с женой Прасковьей Александровной. В мае в Минске появилась еще одна группа парашютистов из Москвы, которую возглавлял Леонид Барсуковский. Сергей и Леонид случайно встретились на одной из улиц Минска, сообщили об этом в Центр, откуда вскоре получили радиограмму, в которой им было дано добро на совместную работу двух групп. Чуть позже со специальным заданием в белорусскую столицу из-за линии фронта прибыл Николай Бортник. 

Центральным комитетом Компартии Белоруссии ему было поручено наладить связь с Минским подпольем, что он вскоре и сделал. Главной проблемой для группы Вишневского было не «засветить» рацию, поэтому после нескольких сеансов связи с Москвой приходилось менять конспиративные квартиры. Однако меры предосторожности не всегда помогали. Осенью 1942 года немцам все-таки удалось запеленговать рацию после радиосеанса в доме Даниила Максимова. Мельников и Павлович успели уйти до появления гитлеровцев, но те арестовали Максимова и позже расстреляли в тюрьме. Группа оказалась на грани провала. 

Ситуацию усугубил и другой эпизод, о котором после войны вспоминал Павел Ляховский. В ноябре 1942 года Сергей, проходя по Ленинской улице, заметил двух гестаповцев и одного гражданского, в котором узнал разведчика, заброшенного в район Витебска. Оказалось, он был арестован немцами и начал сотрудничать с СД. Агент узнал Сергея, которому с трудом удалось уйти от погони, благо в руины немцы лезть боялись. Вопрос об уходе группы из города встал ребром. Павел Ляховский связал группу с партизанским отрядом «Штурм», который базировался в лесах Логойского района, и в середине декабря команда капитана Вишневского, а также Мария Лисецкая и Николай Бортник, захватив рацию, оружие и боеприпасы, ушли из Минска. 

В те же дни со своей группой город покинул и Леонид Барсуковский. Увы, ни подпольщики, ни разведчики не знали, что в партизанские соединения пришла директива начальника Центрального штаба партизанского движения Пантелеймона Пономаренко от 4 ноября 1942 года, которая и предопределила их судьбу. В директиве говорилось: «Всем партизанским бригадам и отрядам Белоруссии. Немецкая разведка в Минске организовала подставной центр партизанского движения с целью выявления партизанских отрядов, засылки в них от имени этого центра предателей и ликвидации партизанских отрядов. Этот центр партизанскими отрядами Минской зоны разоблачен. Имеются сведения о том, что в этих же целях немецкой разведкой создан второй центр, который также рассылает директивы и людей и пытается связаться с партизанскими отрядами. Приказываю: 1. В целях предотвращения проникновения в отряды вражеской агентуры партизанским отрядам с представителями каких бы то ни было организаций из Минска в связи не вступать и никаких данных о дислокации, численности, вооружении и действиях отрядов не давать; 2. Появляющихся представителей тщательно проверять, внушающих сомнения задерживать». 

Прикрываясь этой директивой, без всякой проверки командир партизанской бригады «Штурм» Борис Лунин приказал расстрелять как агентов гестапо прибывших из Минска разведчиков и связных: Сергея Вишневского, Ефрема Мельникова, Николая Бортника, Леонида Барсуковского, Марию Лисецкую, Ольгу Кухто, Александра и Марию Загорских. Возможно, на том бы история и закончилась, если бы после войны Павел Ляховский не озаботился судьбой боевых товарищей, которых пытался найти, и не выяснил ужасающий факт их гибели. Расследование, проведенное Главной военной прокуратурой, установило, что Сергей Вишневский, Леонид Барсуковский и другие расстрелянные с ними разведчики являлись патриотами Родины и честно выполняли данное им задание. 

За необоснованный и незаконный расстрел группы разведчиков Борис Лунин, которого лишили звания Героя Советского Союза и всех наград, 22 июля 1957 года был осужден Военным трибуналом БВО. На суде также выяснилось, что Лунин в первые месяцы войны, попав в плен, согласился служить в полиции и расстрелял десятки военнопленных. Чтобы скрыть свои преступления, ушел в лес, организовал партизанский отряд, а позже без суда и следствия уничтожил 36 советских патриотов, в том числе и разведчиков Генштаба Красной армии. Тогда же останки героев-разведчиков были найдены и перезахоронены и сегодня покоятся в братской могиле на городском кладбище в городе Заславль.